Собирательство, охота, рыболовство и... каннибализм — не правда ли, это напоминает перечень занятий представителей какого-то первобытного племени, еще не успевшего обзавестись прочными моральными устоями. Между тем это всего лишь список способов, с помощью которых добывают пропитание те виды чаек, которых природа щедро наделила весьма мощным телосложением и крепким, как сталь, клювом. Мирно плывущая вблизи поверхности рыба, пролеживающий бока на литорали морской еж, вечно что-то грызущая саранча, неспешно бредущий по своим делам суслик и даже чайчонок, неосмотрительно отошедший от гнезда, — никто не может чувствовать себя в безопасности, попади он в поле зрения оголодавшей чайки. В пищу идет все, что съедобно и не успевает спрятаться, убежать или улететь. К тому же крупные чайки промышляют грабежом, отбирая лакомые куски у других птиц, проявляющих больше способностей к добыче корма в данных условиях.

Где только не увидишь чаек: одни, как и положено, реют над волнами морскими, высматривая рыбу, другие, дождавшись отлива, разгуливают по литорали, собирая моллюсков, третьи отправляются на ближайшую свалку мусора, где пируют день напролет в компании ворон, голубей и бродячих собак.

Исконные места обитания чаек сосредоточены вдоль океанских побережий с колоссальными и разнообразнейшими пищевыми ресурсами. Отсюда по долинам рек, котловинам озер и болотистым низинам чайки расселились далеко вглубь континентов. Почти все виды чаек питают склонность к коллективному гнездованию; в колониях некоторых видов количество совместно гнездящихся пар составляет десятки тысяч. Выводить птенцов чайки предпочитают на островах, ограждающих птиц от четвероногих хищников. При этом многие виды чаек гнездятся на высоких скалистых утесах морских островов в составе смешанных птичьих базаров, а другие, наоборот, селятся на низких песчаных отмелях плоских островов, рискуя потерять кладки даже при небольшом подъеме уровня воды. На водоемах, лежащих вдали от морских побережий, чайки гнездятся на зыбких сплавинах — плавающих островах, образованных многолетними наслоениями отмерших листьев и стеблей водных растений.

Новорожденного птенца моевки отделяет от гибели всего один неверный шаг. И это вовсе не метафора, но суровая реальность жизни этих симпатичных чаек. Их гнезда теснятся на узких карнизах отвесных приморских скал над неистовым грохотом прибоя. Влажная чернота базальта за спиной и пропасть перед глазами — тесен и небезопасен мир, где суждено взрослеть птенцам моевок и их ближайших родичей — красноногих говорушек. Едва освободившись от яичных скорлупок, птенец моевки или говорушки уже четко ощущает опасность, притаившуюся сразу за порогом дома, и никогда не переступает края гнезда, за которым простирается пропасть. Жизнь над бездной — не сахар, но она имеет и некоторые достоинства. К ним относится возможность укрыться от непрошеных гостей, так как скалолазание определенно не входит в число любимых развлечений песцов и прочих четвероногих хищников. Карнизы, заселяемые моевками, часто бывают настолько узкими, что к их гнездам не могут подобраться даже крупные хищные чайки.

Героическая история исследования Арктики неотделима от легенды о розовой чайке. Впервые встреченная британским полярным путешественником капитаном Россом в 1823 году, она около столетия оставалась одной из загадок высоких широт, и даже само существование этой изумительно красивой птицы служило поводом для непрерывных дискуссий и сомнений. Никто не знал, где находится родина розовых чаек и почему эти птицы имеют обыкновение являться перед восхищенным взором первопроходцев Арктики в самый разгар полярной зимы, да еще едва ли не посреди Ледовитого океана.

Почему чайки гнездятся в колониях? Много десятилетий орнитологи не могут найти ответа на этот вопрос. Версию о недостатке жилплощади пришлось отвергнуть. Даже поверхностные наблюдения за чайками убеждают в том, что теснота возникает не вследствие дефицита жизненного пространства, а вопреки его избытку. Тогда возникла другая гипотеза: колониальный образ жизни дает пернатым ощутимые преимущества по сравнению с обособленным существованием отдельных пар. Например, можно сообща отбиваться от хищников или пользоваться опытом соседей при поисках корма. Но почему тогда чайки, наиболее продвинутые по части численности и плотности колоний, вообще утратили навыки защиты своих гнезд, а корм предпочитают разыскивать самостоятельно, а не шпионить друг за другом? Так и поныне остается открытым и вызывает множество разногласий вопрос о достоинствах колоний для чаек. Зато неприглядная изнанка жизни в условиях переуплотнения очевидна. Почти все чайки наделены вздорным характером, крепким клювом, могучим аппетитом, неразборчивостью в пище и полным отсутствием моральных запретов по части детоубийства. Высидеть яички и выкормить птенцов в толпе каннибалов совсем непросто. К счастью, каждый из них озабочен прежде всего благополучием собственных деток, и на разного рода бесчинства и безобразия остается меньше времени.